Мы все родом из детства. На юге, где я росла, у бабушки с дедушкой был свой сад и огород. Я не знала, что такое рынок. Черешня, яблоки, огурцы, помидоры – все это доступно в любой момент. У нас был погреб. И к зиме дедушка готовил ящики для яблок, а бабушка консервировала овощи и фрукты. При этом в доме всегда была нормальная еда: первое, то есть борщи и супы, и второе, да еще бабушка очень вкусно пекла. С самого детства я это все очень люблю: фрукты, овощи, борщи и домашнюю выпечку. Я сейчас вспоминаю детство и понимаю, что это самое интересное время, самое прекрасное! Помню, как в детском саду мы ценили соленые огурцы. Во время обеда это была валюта. Если у нянечки удавалось выпросить вторую порцию – это было счастье! Мы брали их с собой в постель и обменивались ими. А самым омерзительным был чай с молоком. Еще… у нас на окне росла пшеница, а мы ее потихоньку ели. У детей же тяга к исследованию сильнее инстинкта самосохранения. И мы перепробовали все цветы и все листья…

Несколько лет назад на съемках «Тяжелого песка» я испытала ностальгические ощущения. Мы снимали почти полтора года в городе Щорс на Украине, где в чистом поле был выстроен для фильма целый город, посажены сады и огороды. За время строительства декораций успели вырасти деревья, появилась живность. Получился живой городок, а не декорация. И когда я первый раз приехала на съемочную площадку, у меня было ощущение, что я вернулась в детство, потому что он мне чем-то напоминал тот город, в котором я выросла, хотя действие в картине происходило намного раньше. Перед каждым домом палисадник с цветами, кусты сирени, огородики, где росли и капуста, и картошка, и огурцы, и клубника… Я впервые за много лет рвала клубнику с грядки. В городе мы лишены такого удовольствия – сорвать что-то с грядки и сразу съесть. Многое из того, что было в этих своеобразных игровых огородах, оказывалось потом и в кадре в качестве реквизита. С самого детства я ездила с мамой почти на все съемки и гастроли, потому что, как любая нормальная мать, она очень скучала по мне и понимала, что я в ней нуждаюсь не меньше. Она заботилась о том, чтобы я могла нормально спать, есть. И помню, что маму всегда очень огорчало, когда обед был не вовремя, поскольку в съемочном периоде режим соблюдать очень сложно. Но она все равно старалась, чтобы в моем воспитании была какая-то система. И каждый раз, когда она рушилась, пыталась ее наладить. А я была счастлива от того, что получала дополнительную свободу. У меня было ощущение, что я живу как вождь краснокожих.

Мама уже тогда ездила с картинами за границу. И я помню, как она привезла с Филиппин папайю, ананас, манго и бананы, которые, правда, уже не были тогда экзотичными. Папайя была невероятно ароматной. И мне казалось, что она очень большая. Когда я выросла и опять встретилась с папайей, поняла, что просто это я тогда была маленькой. А у манго была смешная мохнатая косточка, часть из которой оставалась в зубах, а шкурка отдавала хвоей. В общем, это были очень необычные ощущения, которые мне запомнились с самого детства… Когда я приехала в Москву и поступила в театральное училище им. Щукина, то, учась на первом курсе, жила на съемной квартире в районе метро «Академическая». Там был магазин «Морозко». И вот это был рай, Клондайк! У меня постоянно весь холодильник был забит морожеными овощами и фруктами: цветная капуста, брюссельская, помидоры, клубника, вишня, сливы… А рядом был еще просто овощной магазин. И… в нем периодически выбрасывали бананы. И неважно, что они были полузеленые. Я знала, что, если их завернуть в полиэтилен и положить под кровать, они дозреют. И однажды я отстояла очередь, а давали не как обычно по два-три килограмма, а сколько хочешь. Я купила коробку. Еле дотащила ее. Но была такая счастливая! Я положила эти бананы в большие черные полиэтиленовые пакеты, которые тоже привезли из-за границы, и, когда они дозрели, ела бананы на завтрак, обед и ужин. Я себя не ограничивала ни в чем. И это единственный раз в жизни, когда я поправилась... на семь килограммов. Я съела все, и отвращения они у меня не вызвали. Просто стала к ним относиться спокойнее. Но вообще, если вам чего-то очень хочется, но вы понимаете, что потом вам с этим будет сложно существовать, устройте себе один раз гастрономический праздник, и есть шанс, что вы закроете эту проблему. Это, кстати, был период, когда я стала встречаться со своим мужем. У меня были джинсы стрейч, которые трещали на мне по швам. И Олег на это купился. И потом, когда я похудела, он спросил меня: «А где же былая красота?»

Мой первый кулинарный опыт случился в 14 лет. Мы жили вдвоем с мамой. И я решила к ее приезду приготовить торт. Поставила варить две банки сгущенки. Одновременно я убирала квартиру и… забыла о них. Вспомнила, лишь услышав взрыв. Войдя на кухню, я увидела капающую с потолка сгущенку. Она была везде… все кухонные шкафчики, потолок, стены, окна – все было в сгущенке. Первое, что я сделала, – отмыла плиту и поставила вариться две другие банки. Кстати, сгущенка тогда была редкостью, она выдавалась по праздникам в наборах, на Новый год – две банки.

Я люблю и умею готовить. К сожалению, сейчас времени для этого у меня мало. Но на праздники делаю это всегда. И готовлю, как смеются мои домашние, на роту солдат. Если оливье, то тазик, если холодец, то ведро. Чтобы гости, не дай бог, не ушли голодными, чтобы можно было отнести соседям и поздравить их. И вообще, чтобы в доме была еда. Если я пеку торт на Новый год, то все мои знают, что одним тортом дело не обойдется. Будет три торта, каждый размером с футбольное поле. Кстати, я помню бабушкин слоеный торт – он просто таял во рту. У нее была доска размером со стол, которую ей выпилил дедушка, и большая скалка. Бабушка делала все вплоть до слоеного теста, а это очень тяжело. И я участвовала во всем, даже в выпечке хлеба. У меня был фартук от ушей до пола, выкроенный бабушкой из клеенки. И я была вся в муке с головы до ног. Но бабушка никогда не гнала меня из кухни. Она фантастически готовила и пекла. И я думаю, что это генетически передалось и мне. Не говоря уже о том опыте, который я получила с самого детства, находясь рядом с ней.