Юлия Высоцкая: У нас будет очень легкомысленный разговор, потому что вкусная еда – простая и легкая материя. Мне кажется, что очень благодатная у меня рубрика: я разговариваю с людьми о том, что они едят и пьют.

Евгений Стычкин: Что может быть прекраснее?

Ю.В.: Вы едун?

Е.С.: Едун.

Ю.В.: Гурман?

Е.С.: Пожалуй, да.

Ю.В.: То есть вы любите еду. У нас же есть те рецепторы, которыми мы воспринимаем жизнь: нос, глаза, уши. Музыка – это уши, живопись, кино, прекрасные женщины, образы – это глаза, а рот тоже воспринимает жизнь, потому что мы ему что-то даем. Он играет у вас важную роль?

Е.С.: Конечно! Огромную. Что, возможно, неправильно.

Ю.В.: Чревоугодие?

Е.С.: Да. Чревоугодие неправильно не только с теософской точки зрения, но и с точки зрения того, что огромное удовольствие, которое приносит простая вкусная еда, может привести к слишком большой удовлетворенности, несовместимой с творческой профессией.

MK__9100 copy_380.jpg

Ю.В.: Художник должен быть голодным?

Е.С.: Да, хотя бы в переносном смысле. В прямом, наверное, необязательно.

Ю.В.: Должны быть какие-то желания неудовлетворенные?

Е.С.: Должны быть желания. Должно быть ощущение чего-то еще не совершенного.

Ю.В.: А у меня обратный пример. На днях я лечу в Ниццу. Я понимаю, что гречневая каша мне надоела, и в Ницце я буду есть булки. Потому что здесь таких булок, как в Ницце, нет. Я согласна, что «хочу хотеть» – это ужасно, но если ты ничего не хочешь – это тоже кошмар. Что касается еды, то можно хотеть есть и поэтому есть. Потому что, если вы сегодня съели что-то вкусное, завтра же опять захочется, но уже может не быть.

Е.С.: Безусловно. Но это не значит, что огромное количество радостных минут, часов, которые проводишь в поиске простой вкусной еды, ее приготовления, поглощения и переваривания, ты не отнимаешь у вдохновения. Это же те самые силы, которые ты мог потратить на что-нибудь другое.

Ю.В.: А у вас так много места занимает еда, что вы боитесь?

Е.С.: Конечно.

Ю.В.: Вы покупаете продукты?

Е.С.: Да, едем на рынок и покупаем продукты, потом готовим, зовем друзей, с которыми сидим подолгу за столом.

Ю.В.: Как часто?

Е.С.: В зависимости от отдельно взятого жизненного периода. Иногда раз в неделю, иногда четыре. Но это разное количество людей. Вот 20–30 человек – это бывает раз в месяц.

Ю.В.: Вы приглашаете 20–30 человек просто так или находите какой-то повод?

Е.С.: Всегда есть какой-то формальный повод, но таких больших поводов, как дни рождения или важные праздники, не наберешь нужное количество, поэтому поводы полуслучайные. Ах, кто-то из друзей вернулся из долгого путешествия, и все собрались. Ах, мы скоро, может быть, уедем в какое-то путешествие, и все тоже собрались.

Ю.В.: И всегда у вас дома?

Е.С.: Да. В 99 случаях из 100 все происходит у нас дома. Оля (Ольга Сутулова – жена Евгения. – Прим. ред.) от этого, с одной стороны, получает удовольствие, а с другой – страдает, потому что ей тоже хочется отдыхать и наслаждаться.

Ю.В.: А готовит Оля?

Е.С.: Да.

Ю.В.: А вы вообще не готовите?

Е.С.: Когда гости – нет. На нас двоих я иногда готовлю, если один-другой очень близкий человек у нас гостит или дети, тогда тоже готовлю. И вроде они все страшно довольны. Но, когда собирается народ, это всегда ложится на ее плечи.

Ю.В.: Я по себе знаю. Действительно, когда у меня гости, я просто не доверю никому другому, даже если бы знала, что человек очень хорошо готовит, не пустила бы его к себе на кухню. И конечно, устаешь, когда выползаешь к гостям.

Е.С.: И, как ни стараемся мы придумывать такое меню, чтобы готовить максимально просто минимальными усилиями и делать это все не при гостях, а задолго до них, а потом успеть привести себя в порядок, это все иллюзия.

Ю.В.: Абсолютно. Недавно муж говорит: «Давай так. Мы всех зовем к семи, и у тебя будет дополнительно час. С семи до восьми я их развлекаю, а в восемь садимся все вместе за стол». Я отвечаю: «Гениально!» В восемь все сели есть, а в десять я к ним вышла и сказала: «А давайте куда-нибудь пойдем и съедим десерт в другом месте». Когда вы готовите для Оли или для домашних, какое коронное блюдо?

Е.С.: Какая-нибудь паста. Обычно я готовлю, когда ничего не придумано, а когда придумано, делает Оля, потому что она сделает это лучше. А когда ничего не придумано, тогда у меня случается импровизация из того, что осталось в холодильнике.

Ю.В.: Импровизация должна быть всегда хорошо подготовлена…

Е.С.: В моем случае это не очень хорошо подготовлено. Это некий экспромт, не всегда удачный, но так как все приветствуют, когда я готовлю, то стараются скрыть недовольство, если что-нибудь не так.

MK__9073 copy.jpg

Ю.В.: А вы помните, как формировался ваш вкус? У вас было вкусное детство или это было неважно и любовь к простой вкусной еде возникла позже?

Е.С.: Это было неважно. То есть мне всегда хотелось вкусно есть. Но вкусным для меня, как и для многих, было то, к чему я привык. И это были насмерть пережаренная картошка и кусок запеченной свинины с напиханным в него черносливом, чесноком или чем-нибудь, на что хватило выдумки.

Ю.В.: Свинина с черносливом – это уже не совсем простое блюдо…

Е.С.: Так готовили для гостей, а для домашних были котлеты в огромном количестве, которые жарила моя няня Паша. Все, что она готовила, было немножко пересоленное и немножко пережаренное. И я к этому привык. Всегда были разваренные макароны, превращенные в вату, с большим количеством натертого сыра, какого придется, и помидорами свежими, просто порезанными. Еще, помню, была сгущенка, которую мы варили с мамой. В девяти случаях из десяти она взрывалась и заляпывала всю кухню. Мы, занятые чем-то страшно важным, нужным и интересным, только слышали этот взрыв на кухне и пытались в той степени, в которой это возможно, убраться до приезда папы, чтобы он в очередной раз не смеялся над нами, потому что это происходило очень часто.

Ю.В.: А сгущенка шла в какую-то выпечку?

Е.С.: Мама делает до сих пор очень вкусный торт, кремом для которого служила эта вареная сгущенка. Это торт из размоченного в кофе овсяного печенья с добавлением большого количества грецких орехов, и все это промазывалось сгущенкой.

Ю.В.: Замечательно! А как удалось отучиться от пережаренной и пересоленной еды?

Е.С.: А я и сейчас с восторгом могу съесть мамину, как всегда, очень зажаренную картошку. И это опять-таки обусловлено не какими-то вкусовыми пристрастиями…

Ю.В.: Ностальгией?

Е.С.: Нет, просто мама пришла из театра, поставила жариться картошку и пошла переодеваться – вот одна сторона и подгорела. Прибежала, перевернула, что-то сделала еще – вот и вторая сторона подгорела... Я думаю, основополагающим моментом, поворотным в формировании моего сегодняшнего вкуса, было то, что мы встретились с Олей. Потому что она очень вкусно, очень быстро и очень тонко готовит.

MK__8861.jpg

Ю.В.: Скажите, помогает влюбиться в женщину, когда она имеет талант готовить? Есть в этом какая-то магия?

Е.С.: Конечно. И когда умеет есть. Вообще все, что связано с приготовлением пищи и ее поглощением, – это огромная часть отношений между мужчиной и женщиной.

Ю.В.: Это психофизика такая. Я абсолютно согласна. У меня никогда не возникнет влечения к человеку противоположного пола, если мне кажется, что он не из одной со мной тарелки, не так к еде относится, как я. Он может быть потрясающим собеседником, может быть очень талантливым, но мне кажется, что, когда ты ешь с человеком, понимаешь про него многое.

Е.С.: Конечно.

Ю.В.: А какие у вас пристрастия? У вас сходятся вкусы в еде?

Е.С.: Не совсем. Оля ультимативна в том, как она это представляет, а я часто бываю убеждаем.

Ю.В.: Ваши предпочтения в мировой кухне?

Е.С.: Наверное, итальянская как-то ближе. А теперь у нас новое увлечение, потому что мы ездили в этом году на формирующийся курс к Анатолию Комму и Дени Мартану. И это было совершенным открытием.

Ю.В.: Расскажите, это очень интересно.

Е.С.: Я всегда считал, что высокая кухня с малюсеньким кусочком чего-то на огромной тарелке – это бредятина, для понтов и к простой вкусной еде полноценного отношения не имеет. А оказалось, все не так, такая кухня может быть очень вкусной и интересной.

Ю.В.: Комм же сам говорит, что не надо его называть молекулярным поваром. И это правда. Комм гениально готовит. Он и здесь гениально готовит – в ресторане «Варвары».

Е.С.: Мы ходили в «Варвары» и были совершенно раздавлены. Меня просто убил его борщ. Это взрыв мозга!

Ю.В.: А потом он придумал давать гречневую кашу с фуа-гра! Меня Комм однажды реально спас. Это была премьера «Щелкунчика», года два с половиной назад, наверное. И вдруг что-то случилось, вечером премьера, а утром нам кто-то отказал, и оказалось, что нет места для банкета. Я просто ему позвонила и сказала: «Я понимаю, что к тебе не придешь и не сядешь, если не заказан стол, а у меня 30 человек самых близких, которых мы решили собрать». И он ответил: «Никаких проблем. Приходите». Он такое приготовил! Мы там ели, наверное, до четырех часов утра. И потом в нем есть класс человеческий...

Е.С.: Да, мы в него влюбились.

MK__8913 copy.jpg

Ю.В.: Кстати, раз вы любите Италию, приезжайте ко мне. Мы делаем курсы в Италии, там у нас очень интересная программа: итальянские повара из деревень учат готовить традиционные блюда.

Е.С.: Мы планировали некое путешествие гастрономическое. Это очень интересно.

Ю.В.: Это класс! А у вас были такие места, куда вы ехали специально, чтобы поесть?

Е.С.: Да. Есть один ресторан недалеко от Вены. Его держит прекрасный повар. К нему пару раз наведывались мишленовские люди, чтобы с ним завести знакомство, но он их гонит поганой метлой. Он делает разные вещи, но такой тартар, как у него, я никогда не ел!

Ю.В.: Говяжий?

Е.С.: Да. Мы приехали в этот ресторан со своими австрийскими друзьями, и он подал нам не маленькую порцию, элегантную, а вынес огромную миску фарша, здоровую миску яичницы-болтуньи, огромное блюдо с разными соленьями и жареной картошкой. Это выглядит так, будто ты у товарища на рынке, он тебе нарубил что-то, при этом это «что-то» очень и очень вкусное. Действительно невозможно оторваться. Вот в это место мы уже несколько раз возвращались. Тем более у нас уже долгий роман с Австрией.

Ю.В.: У вас роман лыжный?

Е.С.: Нет, он начался совершенно не как лыжный. Мы поехали туда сниматься у австрийского режиссера. Отношения не сложились, он был опасный маньяк, из девяти русских артистов, туда приехавших, даже старая гвардия – Сергей Петрович Никоненко, Николай Петрович Бурляев – все уехали. И на этот месяц, который уже был запланирован, мы решили остаться. И теперь любое путешествие по Европе имеет обязательной точкой хотя бы кусочек Австрии.

Ю.В.: У меня тоже там есть несколько мест, которые я посещаю каждый год. Одна я еду или не одна, я все время хочу остаться там жить. Мне кажется, это одна из самых комфортных для жизни стран в Европе.

Е.С.: Да, при том что у меня никогда подобных мыслей не возникало относительно какой бы то ни было другой страны, а в Австрии я могу остаться навсегда. Она прекрасна.

Ю.В.: А как вы отдыхаете?

Е.С.: Путешествуя. Нет, скажем так, в повседневной жизни, не выезжая в отпуск, главным отдыхом является спорт в любых его проявлениях. Тем более что мы живем за городом.

Ю.В.: Каждый день спорт?

Е.С.: Да. Каждый день. В худшем случае это просто занятия с тяжестями, а в лучшем – более сложные вещи, которые требуют много энергии. Я просто много чем занимаюсь.

Ю.В.: Чем?

Е.С.: Боксом, восточными единоборствами, йогой. И мне кажется, это лучший отдых. Если с этого начать день, то будет гораздо больше сил, как это ни парадоксально. А если уезжать, тогда это путешествия. И обязательно надо как можно больше двигаться, то есть не приехать в одно место и все время там быть, а как можно больше перемещаться. И все эти бесконечно меняющиеся кухня, традиции, язык, на котором тебе говорят «доброе утро» и «доброй ночи», – очень хорошая промывка для мозга.

Ю.В.: А что вы сейчас читаете, если говорить о мозге?

Е.С.: Мы провели более месяца в Индии, где пробовали заниматься медитацией, познакомиться с восточными практиками, и теперь я читаю разнообразную литературу на эту тему, чтобы попытаться понять, что же это такое.

Ю.В.: И удалось вырваться из Индии?

Е.С.: Да, легко.

Ю.В.: То есть не затянуло?

Е.С.: Нет, не затянуло. Но нам там было очень хорошо. Мы поехали изначально на репетиции. Репетиции как-то не сложились, но мы там остались, много занимались йогой, тай-джи, немножко путешествовали. В общем, практически ничего не делали и из любой другой страны я, наверное, бежал бы, тем более что мы сидели на одном месте, а там мне хотелось провести время в спокойствии и созерцании процессов, со мной же связанных.