27 сентября 2013 //

Юлия Высоцкая: Попробуйте, такая фантастическая французская вода. Мало где есть такая. Вы здесь были?

Дмитрий Харатьян: Нет.

Ю.В.: Здесь очень вкусная кухня. Повар Жером – француз – просто чудеса творит. Для меня это было в свое время открытием.

Д.Х.: Я с вами последний раз виделся на программе, по-моему?

Ю.В.: Последний и первый. Я не знаю, стоит ли это говорить, но вы в моей жизни присутствуете очень давно, потому что моя подруга была в вас безумно влюблена, и, думаю, ее муж до сих пор все это расхлебывает. И она не одна такая в этой стране.

Д.Х.: Бедные мужья, как же они меня ненавидят!

Ю.В.: Нет, ну почему?! Кое-кто, наоборот, пользуется некоторым сходством или некоторым умением игры на гитаре.

Д.Х.: Не знаю. Целое поколение уже выросло. Они же все взрослые уже, очень взрослые.

Ю.В.: А я сегодня на вас смотрела рано утром.

Д.Х.: С Каплевичем?

Ю.В.: Нет, с Каплевичем было позже, а рано утром по телеканалу «Звезда» шел «Розыгрыш», не оторваться просто.

Д.Х.: Вот это здорово!

Ю.В.: Да, здорово. И очень жалко, что они сделали ремейк. Ремейки вообще редко удаются, не стоило фильм трогать.

Д.Х.: А вы посмотрели ремейк?

Ю.В.: Ремейк я видела давно, а «Розыгрыш» – еще раньше. А когда смотришь свежим взглядом через прожитые годы и впечатления, то, конечно, понимаешь, что все это было серьезное кино. Я посмотрела «С любимым не расставайтесь» и потом сразу вас. У меня было такое чудесное утро, редко когда телевизор дарит такие радости. Но у нас разговор совсем про другое. Не про кино, а про вино, домино. Еда, да?

Д.Х.: Еда, да. Еда занимает большое место в моей жизни, но не главное, как вы догадались. И я имел отношение к ресторанному бизнесу, когда был клуб «Кино», он, собственно, и сейчас есть. Но все, что касалось блюд, кухни, меню, – это была не моя территория, потому что я там был художественным руководителем.

Ю.В.: А как же четверть армянской крови?

Д.Х.: Все, что связано с кавказской кухней, – шашлык-машлык, лаваш, то, что с детства папа внедрял в мое сознание как лучшее в мире, вот оно, наверное, и осталось приоритетным. Но при этом готовкой я совсем не занимаюсь. До появления в моей жизни второй жены я еще хоть как-то что-то своими руками пытался изображать. Но тогда мы жили в Советском Союзе, и все было в дефиците, если вы помните.

Ю.В.: Я очень хорошо это помню. Но мне повезло, я жила в Армении, на Кавказе, там все было попроще.

Д.Х.: Вы же в Грузии жили?

Ю.В.: И в Грузии жила, и в Баку. Мне в этом смысле повезло.

Д.Х.: Но вы же недолго жили в Грузии, года два?

Ю.В.: Так вы все про меня знаете?!

Д.Х.: Я же готовился к нашей встрече, выяснил, куда же я иду (смеется).

Ю.В.: В Грузии два года жила, в Баку шесть…

Д.Х.: Про Баку не знал, поскольку я читал интервью с Цискаридзе…

Ю.В.: Да, мы там как раз об этом говорили.

Д.Х.: А я там не жил. Мне было 28 лет, когда я впервые оказался в Армении, причем год был очень сложный – 88-й, все эти события – Сумгаит, Карабах, землетрясения. То есть я до 28 лет дожил и впервые на родину своих предков попал в такое время, что, как мне кажется, отнюдь не случайно. Но к кухне это никакого отношения не имеет. Единственное, там я понял, что мои представления о кавказской кухне, мягко говоря, были весьма далеки от реалий. Потому что там изобилие. То, что у нас происходит в каких-то специализированных ресторанах имеет форму стилизации. А там это все не так. В Ереване есть Шашлычная улица. И на ней у каждого дома или в доме продают шашлыки разных видов и на любой вкус. Конечно, вот этот контраст между представлением о кухне и самой кухней впервые я ощутил тогда. И понял, что да, существует некий колорит кавказской кухни. И это не образ, а реальные вкусовые ощущения.

MK__2045 2 copy_380.jpg

Ю.В.: У вас в семье готовила мама или папа? Кто был хозяином очага?

Д.Х.: Дело в том, что родители развелись, когда мне было шесть, поэтому в основном я жил с мамой. Папа в те редкие мгновения, когда я с ним встречался, как раз угощал меня армянскими яствами, причем, как правило, всухомятку, потому что это был армянский лаваш, в который были завернуты сыр, зелень, помидоры.

Ю.В.: Да, пучок кинзы, реган…

Д.Х.: В то время в Москве лаваш можно было купить в единственном магазине – «Армения». Папа рассказывал, что это вечный хлеб, его берут с собой пастухи, на месяц уходя пасти стада овец. То есть им нужен был такой хлеб, поэтому они его придумали. И как считает мой папа, это изобретение армян.

Ю.В.: Ваш папа, наверное, считает, что все изобрели армяне?

Д.Х.: Нет, не все. Он не настолько армянин.

Ю.В.: Армяне же говорят, что уходили из Иерусалима, когда евреи только туда пришли, когда их вел туда Моисей.

Д.Х.: Да, есть такая черта у армянского народа, это правда. Но тонкий лаваш, насколько я знаю…

Ю.В.: Это первый хлеб. У евреев же маца очень похожа. Мука, вода – и получается лепешка.

Д.Х.: Ну, не совсем лепешка. Получается как пергамент, можно на нем писать и в него заворачивать. Этим, наверное, лаваш отличается от лепешки и от того толстого лаваша у грузин.

Ю.В.: Матнакаш.

Д.Х.: Это уже больше на хлеб похоже.

Ю.В.: В общем, у папы была такая праздничная еда всухомятку...

Д.Х.: У папы да, а вот мама утром уходила на работу и приходила только вечером, поэтому оставляла мне какую-то еду, которую съедали мои товарищи, потому что в детстве я не любил обедать. Я сейчас вспоминаю, что совершенно не ел первое и второе. Не обедал. Утром мама в меня перед школой что-то запихивала. Потом я возвращался из школы, мамы не было, приходили мои товарищи, которые с превеликим аппетитом и удовольствием съедали все, что она приготовила. Мама была счастлива, она же не знала, что это не я. Я скрывал. А она говорила: «Какой ты молодец, что съел, но что ж ты такой худой и не поправляешься». Я отвечал: «Мама, вот такая у меня конституция, весь в тебя». А мама у меня стройная очень. А вечером она приносила какой-то антрекот, полуфабрикат из столовой-кулинарии, где работала, и что-то на скорую руку готовила. Самое вкусное блюдо, которое у меня было в детстве, – это картошечка, пюре или жареная, кусочек антрекота, отбитый мамиными руками железным молоточком, и огурец соленый.

Ю.В.: Такой джентльменский прекрасный набор.

Д.Х.: Вкуснейшая еда моего детства, которую я запомнил как одно из самых ярких проявлений в кулинарном направлении. Сейчас, конечно, на фоне изобилия это выглядит как-то странно.

Ю.В.: Нет, почему? А не осталось чего-то традиционного, того, что готовила мама так вкусно, что вы захотели, чтобы жена научилась делать?

Д.Х.: Она готовила мясо по-французски.

Ю.В.: С луком, майонезом и сыром?

Д.Х.: Да.

Ю.В.: Французы не знают, что такое существует, но все-таки.

Д.Х.: Это она готовила по праздникам или на выходных, когда время было, потому что мясо же в духовке нужно было делать подольше.

Ю.В.: Да еще майонез в те времена попробуй раздобудь.

Д.Х.: Но при этом, если открыть холодильники в домах, там все было, даже икра. Все эти праздничные наборы, все, что от них оставалось, люди очень экономили.

Ю.В.: Шпроты…

Д.Х.: Шпроты, чай индийский, который как пыльца. И еще мама готовила похлебку из картошки. Она варила картошку и эту воду не сливала, а в конце добавляла туда чесночок, сливочное масло, укроп, петрушку. И это все называлось похлебкой.

Ю.В.: Вы так рассказываете, что все представляется вкусным. В общем, вы гурман, несмотря на то что не признаете кулинарию как творчество?

Д.Х.: Признаю, просто не владею этим искусством. Говорят, что мужчина должен уметь готовить мясо, а тем более мужчина с кавказскими корнями.

Ю.В.: Блондин с синими глазами и кавказскими корнями.

Д.Х.: Дальше шашлыка у меня никогда не шло, я никогда не изобретал каких-то специальных блюд кавказской кухни, да и с шашлыком не всегда все хорошо складывалось. В моем окружении есть люди, мужчины, у которых гораздо лучше получается шашлык, но они никакие не кавказцы. Это действительно надо уметь и любить, а кроме аппетита, который приходит, когда я гляжу на яства, приготовленные руками моих друзей или родственников, большой любви к готовке у меня нет.

Ю.В.: А к поеданию? Когда открылся талант к поеданию?

Д.Х.: То есть вы хотите сказать, когда я стал толстеть.

Ю.В.: Да нет.

Д.Х.: Раньше мама говорила: «Ешь, ешь, но не толстеешь», а потом я перестал есть много, но стал набирать вес в обществе и, надеюсь, в профессии тоже. Когда это началось? Наверное, с рождения клуба «Кино» в 95-м году, а до этого были всякие «Кинотавры», где нас потчевали разными вкусными яствами, рестораны и магазины начали открываться, появилась иностранная продукция. В нашем клубе был повар – венгр Шандор, который блистал и мастерством в оформлении блюд, и необычной для нашего среднего человека, ни разу не выезжавшего за границу, кухней. Думаю, тогда я и начал отличать картошку с огурцом и антрекотом от стейка шатобриан, например, который он делал великолепно.

Ю.В.: И какие выявились пристрастия? Какая кухня? В какую сторону повело?

Д.Х.: В европейскую, потому что борщи и щи были и до того, мы привыкли к ним, а тут совершенно новое направление в умении готовить мясо, рыбу и птицу. Шандор делал все это совершенно по-другому. Что касается японской кухни, то, хотя японцы тоже овладели нами в свое время и сейчас я иногда это ем в охотку, особого увлечения не возникло. А если говорить про настоящее время, то, наверное, предпочитаю смешанную кухню, потому что сегодня я могу захотеть поесть борща, а завтра пойду в японский ресторан и закажу суши, мисо-суп и что-нибудь рыбное. У меня нет одного направления как в моде, так и в кулинарных пристрастиях. В этом смысле я всеяден, лишь бы было вкусно и красиво.

Ю.В.: А гурманские путешествия у вас случались? Когда едем в Барселону…

Д.Х.: Чтобы специально съесть что-то? Было один раз, но не по моей инициативе. Я тогда с мамой оказался в Финляндии, причем интересным образом. На Первом канале была такая программа «Моя родословная». И как-то героем передачи стал я. Выяснилось, что родной брат моего дедушки был расстрелян в Хельсинки в 17-м году и там же похоронен. И мы поехали, чтобы найти эту могилу. И человек, который все это организовывал, пообещав нечто необыкновенно вкусное, привел нас в таверну в порту, где готовили суп типа буйабеса из свежепойманной рыбы. Сидишь там на каких-то табуретках посреди рыбного рынка, а еще была зима, когда согревающий момент очень важен, и ешь этот суп в большущих тарелках. Действительно, ничего вкуснее я не пробовал.

Ю.В.: А мама не была в шоке от обстановки?

Д.Х.: Нет, скорее я был в шоке. Я-то в отличие от нее уже бывал за границей, мне казалось, что все должно быть иначе, однако мы съели невероятно вкусный суп. У него какое-то свое финское название. Я понимаю, что такое эти гастрономические туры, когда люди едут во Францию специально, чтобы съесть улиток, или в Германию, или в Финляндию. Но я не настолько гурман. Может быть, после встречи с вами стану. Посоветуйте, куда надо ехать?

Ю.В.: Я такой же всеядный человек, как и вы. Можно ехать куда угодно. Я никогда не еду специально ради ресторана, но, когда куда-то приезжаю, нахожу лучшие места.

Д.Х.: Сами?

Ю.В.: Сама. Я включаю то, что мой муж называет «чуйкой», и нахожу. Он смеется и говорит: «Вот, пошла моя борзая, сейчас найдет».

Д.Х.: Ищете по запаху?

Ю.В.: Безусловно, я собираю информацию, так что это не совсем на пустом месте, но из собранной информации вычленяю то, что не люблю. Я не люблю, чтобы было на пять с минусом, я люблю, чтобы на пять с плюсом. Средненько меня не устраивает. Мне нужно, чтобы было перфектно. Так что могу дать наводки, места сдаю легко.

Д.Х.: Кстати, есть одно шикарное место, тоже связанное с рыбой. Оно в Калифорнии. Один из моих прапрапрадедов осваивал когда-то Америку, и об этом тоже было в «Моей родословной», мало того, это все привело к тому, что сейчас мы заканчиваем фильм, который называется «Форт Росс». Форт Росс – русская крепость-поселение в Калифорнии, недалеко от Сан-Франциско.

Ю.В.: Где был ваш предок?

Д.Х.: Где был мой предок. Большое кино с Юрием Морозом, с хорошим бюджетом, надеюсь, осенью выйдет.

Ю.В.: И вы играете предка?

Д.Х.: Я не играю никого. Я продюсер. Я инициировал это. Но моего предка там нет, не про него речь. Так вот, недалеко от этого форта есть некий причал, где тоже готовят совершенно замечательный рыбный суп. Опять же по вкусу типа буйабеса, но он по-другому называется. И люди туда едут ради этого супа, хотя от Сан-Франциско до причала больше 150 километров, что для американцев немало, хотя они и любят путешествовать на машинах. И в Сан-Франциско все есть, и причалы, и крабы удивительные.

Ю.В.: Да, одевают на тебя фартук, чтобы ты не думал, что испачкаешься, но ты все равно уходишь грязный.

Д.Х.: И опять же такой вкусный там рыбный суп.

Ю.В.: А в Москве какие сейчас любимые места?

Д.Х.: Если скажу ЦДЛ, то, наверное, ошибусь, потому что это место не для плотского насыщения, а для общения. Когда-то такую роль играл ресторан ВТО, но сгорел. Такие места для творческой интеллигенции, творческих людей все-таки нужны. Наш клуб «Кино» с 95-го по 2001-й эту нишу занимал. Так вот сейчас ЦДЛ как раз то место, где люди творческих профессий встречаются, общаются, где в них не тыкают пальцем, не шушукаются. А если говорить про еду, то опять же все зависит от настроения или от того, чего хочется в тот момент, когда ты планируешь. Ты можешь пойти в итальянский ресторан или японский. У нас есть несколько знаковых мест с русской кухней, например «Царская охота», туда мы гостей возим, особенно иностранных. Из итальянских люблю Casa Mia. Есть Fish Point. Там пруд, и они готовят в основном из той рыбы, что водится в этом пруду. Это тоже для меня знаковое место, потому что недалеко от дома и они неплохо готовят. А с семьей я часто бываю в ресторане «Усадьба» в Архангельском.

Ю.В.: А дома какая еда на кухне? Что вы едите?

Д.Х.: Что дадут. Но в основном я дома завтракаю, потому что обедать и ужинать дома толком не получается. Хотя у моей жены просто талант, она потрясающе готовит первые блюда. Это могут быть овощные супы, мясные, рыбные, они никак не называются, у нее нет рецептов, но это дар, когда человек берет немножко этого, немножко того. Помните в анекдоте, когда спрашивают: «Как вам удается так вкусно готовить?», а в ответ: «Ну, немножко соли, немножко перца, чуть-чуть овощей, того, этого и двадцать пять лет у плиты». У моей жены это врожденное, потому что никаких 25 лет у плиты, хотя она долго этим занимается. Не для кого-то и чего-то, а просто уютная домашняя еда, очень вкусная. Вот главный критерий.

Ю.В.: И что вы на завтрак едите?

Д.Х.: У меня плотный завтрак, потому что это самый полный прием пищи.

Ю.В.: Как вы грамотно живете!

Ю.В.: Так получилось. Я не специально. Как бросил курить. Я не специально бросал, а просто организм сказал, что не надо, что плохо уже от этого. Видимо, мне повезло, так природой заложено, инстинкт самосохранения, ощущение здоровья, качества жизни. Причем жена ругается на меня: «Что ты так много ешь?», а я: «Я же один раз только ем, у меня за день все это сгорает, я же на ночь не наедаюсь». Чаще всего это каша, геркулесовая, манная или рисовая. Правильная каша, по-настоящему сваренная. С кленовым сиропом. Творог тоже вкусно есть с кленовым сиропом, а некоторые любят оладьи, но я не ем мучного. Знаю, что с этим сиропом едят и вафли, они часто бывают в гостиницах за границей на завтрак. От них пришлось отказаться, а сироп я оставил. Еще либо омлет, либо яйца отварные. Лучше перепелиные. Они гораздо вкуснее и полезнее.

Ю.В.: Сколько штук?

Д.Х.: Четыре или пять. Они же маленькие, получается одно или два обычных яйца.

Ю.В.: Я знаю, что их тяжело разбивать. Вам этого не понять.

Д.Х.: Да? Я их не разбиваю, я потребляю. Так вот. Каша, творог, омлет или отварные яйца. Причем я люблю овощные омлеты с сыром, а еще лучше из белка, но это уже из больших куриных яиц. Из маленьких не знаю, надо попробовать.

MK__2147 2 copy.jpg

Ю.В.: А вы замороченный?

Д.Х.: Нет, я не заморочен.

Ю.В.: А почему вафли не едите тогда?

Д.Х.: Наверное, в детстве наелся.

Ю.В.: В детстве вы не ели, вы уже нам все рассказали.

Д.Х.: Вафли-то я ел, потому что детство у меня прошло в пионерском лагере, во дворе и в школе. Большую часть времени я проводил в пионерском лагере, а там нас закармливали этими вафлями. И я ел, потому что энергии сгорало во много раз больше.

Ю.В.: Какой у вас лагерь был…

Д.Х.: «Метеор» в Подмосковье, поселок Непецино Коломенского района, от маминой работы. Мало того, там этого сладкого не хватало, как в армии. Когда я служил, мне каждую ночь снился шоколадный батончик. Что это такое? Я уже взрослый человек. Я никогда бы не подумал, что мне каждую ночь будет сниться шоколадный батончик. Я просто просыпался от того, что сглатывал слюну и думал, как же мне хочется шоколадный батончик.

Ю.В.: А сейчас такая любовь с шоколадом есть?

Д.Х.: С шоколадом все хорошо. Я иногда по ночам ем. Когда себе не принадлежу, как будто бы это не я. Я проснулся: «Где шоколад?» Съел и опять спать. Вот так с шоколадками происходит, но нечасто, а когда я летаю или езжу далеко и нет еды. Летчики так делают. Это же энергетическая штука, спасает.

Ю.В.: Не только летчики. Артистов тоже спасает. А вы перед спектаклями не спасаетесь так? Я спасаюсь крепким кофе и хорошим черным трюфелем.

Д.Х.: Я бы сказал, чем я спасался (смеется).

Ю.В.: Знаем мы все…

Д.Х.: Кофе да, а шоколадка нет. Видимо, это зависит от свойств организма, потому что, если я съем чуть больше, у меня начинает голова болеть.

Ю.В.: Давление поднимается.

Д.Х.: Наверное. У меня вообще повышенное давление. Да, вкусовые ощущения хорошие, да, насытился, а потом тяжело становится.

Ю.В.: Вы такой правильный, Дима, получаетесь. Вы у меня первый такой правильный мужчина в интервью…

Д.Х.: Это не всегда.

Ю.В.: А какие у вас грехи кулинарные? Вот шоколад, если чуть-чуть, то хорошо.

Д.Х.: Чем же стать ближе к народу? Водку я не пью.

Ю.В.: Майонез?

Д.Х.: Не ем.

Ю.В.: Жирные торты?

Д.Х.: Тоже не ем. Вспомните что-нибудь еще. Семечки!

Ю.В.: Какой же это грех?! Как говорит один знакомый доктор: «Холодный отжим – и сплошная польза организму».

Д.Х.: Я знаю про холодный отжим. Но они же соленые, да на ночь, под телевизор, под какое-нибудь кино…

Ю.В.: А вы покупаете готовые или сами жарите?

Д.Х.: Какое-то время жарил сам, а потом нашел несколько сортов, которые меня устраивают.

Ю.В.: Расскажите, мне тоже интересны семечки.

Д.Х.: Белые?

Ю.В.: Нет, черные классические. Пачка должна быть именно средняя, а не большая.

Д.Х.: А еще бывают два стаканчика, из одного берешь, а в другой плюешь. Очень удобно. Они продаются на заправках. Как называются, не вспомню.

Ю.В.: Вот у Саши Домогарова есть такой верный оруженосец, костюмер Наташа. А у нас в спектакле семечки грызут и Вдовина, и Домогаров. А я на семечки, просто как мышь на сыр. И она ему подпихивает не те, что реквизиторы дают, а такие вкусные. И я один раз к ним просто присосалась, невозможно оторваться, но она фирму не сдает.

Д.Х.: А я еще белые тыквенные люблю. Особенно «Бабкины семечки».

Ю.В.: Тыквенные полезные.

Д.Х.: Особенно для мужчин. Они продаются на заправках ВР.

Ю.В.: А вы сами водите машину?

Д.Х.: Сам.

Ю.В.: А почему?

Д.Х.: Мне нравится водить.

Ю.В.: Водитель мешает? Хочется личного пространства?

Д.Х.: У меня нет потребности в водителе.

Ю.В.: А парковаться, когда дела, встречи?

Д.Х.: Я не тем делом занимаюсь, чтобы иметь личного водителя. У жены был личный водитель, даже скорее не у жены, а у сына, когда он здесь учился. Достаточно далеко было ездить от дома, поэтому у нас была такая необходимость. А сейчас такой необходимости просто нет. Так вот, очень сложно найти правильный сорт семечек, чтобы они были не недосоленные и не пересоленные, не недожаренные и не пережаренные, чтобы они реально были вкусные. Вот на заправках под кассовыми аппаратами на нижней полке эти семечки лежат. Это такая желтенькая упаковка с подсолнечником, но там тыквенные семечки.

Ю.В.: А вы уверены, что это тыквенные семечки, а не белые подсолнечника?

Д.Х.: Уж, конечно, я различаю, тем более что это, можно сказать, мое любимое блюдо. Семечки, кофе…

Ю.В.: Вот-вот, кофе…

Д.Х.: Черный, как ни странно.

Ю.В.: С кофе же глубокая история может быть.

Д.Х.: Да, но не будем слишком глубоко. Люблю эспрессо.

Но я специально на кофе не хожу никуда, у меня дома стоит аппарат.

Ю.В.: Из зерен?

Д.Х.: Мелет сам аппарат. Сорт креме, очень удачный. Я брал разные сорта, ароматические, но этот оказался самым подходящим. Утром я выпиваю две чашки кофе, без этого уже не могу. Есть такой постулат: зарядка, контрастный душ и кофе. Кофе – обязательная часть завтрака. Этим заканчивается завтрак и начинается жизнь в новом дне.

Ю.В.: А зарядка до завтрака или после?

Д.Х.: До завтрака.

Ю.В.: Вы же маньяк физической нагрузки?

Д.Х.: Ну не маньяк. Маньяк – это Тарзан, наверное.

Ю.В.: Нет, Тарзан – это уже даже не маньяк.

Д.Х.: Это уже профессия. Конечно, я не маньяк, просто, как я уже сказал, очень точный термин «качество жизни». Так вот от этого зависит качество жизни. Вам это как никому известно, потому что ваш супруг придерживается этого.

Ю.В.: Вот он-то маньяк, и я маньяк, мы маньяки спортивные. В прекрасном смысле слова. Когда я говорю маньяк, то это значит, что спорт приносит удовольствие.

Д.Х.: Тогда да. Приносит удовольствие, конечно.

Ю.В.: Люди подсаживаются на какую-то вещь, когда от этого получают настоящий кайф.

Д.Х.: Именно. Но когда бросаешь пить и курить…

Ю.В.: А вы совсем?

Д.Х.: Совсем. Есть пьющие алкоголики, и есть непьющие. Вот те, кто совсем не пьет, это которые раньше пили. Или которые вообще не начинали, или которые пробовали, но это не их путь, я как раз из этих людей. Поэтому я непьющий алкоголик на самом деле.

Ю.В.: Главное – вовремя остановиться, это же тоже очень серьезно. И опять-таки качество жизни, потому что вы живете свою жизнь, а не она вас.

Д.Х.: Можно, конечно, считать это эгоизмом, зацикленностью на себе, даже нарциссизмом.

Ю.В.: А на чем же зацикливаться?!

Д.Х.: Ну, культуристы и качки смотрят на себя все время в зеркало, получают эстетическое удовольствие, но тут вопрос жизни и смерти. На самом деле там все по-другому, там гамлетовский вопрос – выбирают или это, или то. Для меня сколько-то лет тому назад именно так и встал этот вопрос, и я нашел в себе силы принять это решение. Но я не могу себя назвать очень волевым человеком, просто опять же свойство организма.

Ю.В.: Инстинкт самосохранения.

Д.Х.: Да.

Ю.В.: А чай?

Д.Х.: Тоже не гурман. Чай зеленый, молочный улун. Из черного - эрл грей, с бергамотом. Никакого отдельного изысканного сорта не могу назвать.

Ю.В.: Кухня у вас сердце дома или это такое пространство, которое просто необходимо, которое играет в основном утилитарную роль?

Д.Х.: Пожалуй, сердце дома. Сердце, совмещенное с желудком, такой внутренний орган. Потому что, конечно, там мы проводим большую часть жизни. Даже если не едим, то все равно проводим там жизнь, там существует некая зона, телевизор, стол уютный очень, абажура, правда, нет, но все правильно устроено, чтобы было приятно долго находиться и общаться в удовольствие.

Ю.В.: А есть какие-то атрибуты, которые на кухне обязательно должны быть, чтобы чувствовать себя счастливым? Это необязательно должна быть соль или сливочное масло, это могут быть книжки и хорошая музыка или сорт кофе.

Д.Х.: К сожалению, главный объект внимания – это телевизор, потому что все новости там, гуляние по программам и отслеживание того, что происходит во внешнем мире. Плюс к этому можно и поесть, и попить, и пообщаться.

Ю.В.: А кино? Вы сейчас только продюсируете или снимаетесь где-то?

Д.Х.: Сейчас только продюсирую, какая-то пауза у меня. Сейчас больше театр и телевидение.

Ю.В.: А что в театре?

Д.Х.: Я играю с Долиной в мюзикле «Любовь и шпионаж» про Мату Хари. Играю с Сашей Балуевым в антрепризе «О людях и мышах», он просто ветеран этой драмы.

Ю.В.: Это же была ваша первая работа.

Д.Х.: Да, она была первая и вот до сих пор мы этим занимаемся. Есть еще предложения, но пока рано о них говорить. Думаю, что-нибудь должно быть.

Ю.В.: Но вы театр полюбили?

Д.Х.: Полюбил.

Ю.В.: Пошло? Игла сработала?

Д.Х.: Не сразу. Очень тяжело это давалось, потому что с киношной органикой трудно мне было себя искать в театре.

Ю.В.: Это действительно очень трудно.

Д.Х.: Меня все это вело в фальшь. Ваня Охлобыстин очень точно сказал: «Я театр не люблю, там орут». Я в театре первые пять-десять минут привыкаю, думаю, почему так громко, есть в этом какая-то фальшь, и, чтобы ты вошел в эти условия игры, необходимо какое-то время. Несмотря на то что я окончил театральное училище, для меня громко подавать всегда было неорганично. А потом ты находишь золотую середину и начинаешь получать удовольствие. Эта обратная связь из зала. Года два у меня на это ушло. И Балуев мне все время говорил: «Гениально играешь, но погромче, не слышно ничего». Люди дальше первого ряда тоже хотят тебя увидеть и услышать. Там все другое, вообще способ существования другой. Мы-то с вами, профессионалы, знаем это. Из театра в кино легко перейти, там только гасить надо, а из кино в театр очень сложно, как мне кажется.

Ю.В.: Две разные профессии.

Д.Х.: Вроде одно и то же.

Ю.В.: Да нет, все-таки разные, чувство меры и все-все разное. Дима, так приятно с вами было провести это время.

Д.Х.: Ну, выпьем за нашу встречу. Мне тоже было приятно.

Ю.В.: Вот и я до дна. Спасибо вам огромное.


Комментарии:

Эту статью еще никто не прокомментировал, вы можете быть первым!

Чтобы оставить комментарий на сайте, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.