8 ноября 2013 //

Виктор Сухоруков: Играете спектакли?

Юлия Высоцкая: Мы играем. А вы?

В.С.: Вовсю. «Царство», «Тартюф» на Бронной, «Старший сын» на «Свободной сцене», хороший спектакль. Все в удовольствие. Вы вообще чай пьете?

Ю.В.: Я только чай и пью.

В.С.: А кофе? Вообще ассоциации вкусовые… Хотя я понимаю, что всеядный и все изнутри, когда нерв сжигает все калории, когда после спектакля выползаешь весь мокрый… Всеядность подразумевает, что можно все, а хочешь ли? И второе: можно все, а нужно ли?

Ю.В.: Значит, есть все-таки самодисциплина?

В.С.: Есть и дисциплина, и настроение, и страсть есть. И слабость есть. Все есть.

Ю.В.: А что страсть?

В.С.: Пирожные. Рыба. Каши.

Ю.В.: Каши – страсть?

В.С.: Страсть. Во время Великого поста я молол геркулес, гречку, хотя не пощусь: работа не позволяет – дороги, гастроли. Тем не менее знаю, если мы говорим о вкусной еде, что главное в организме, чтобы быть молодым, здоровым, ясным – не понятным мозгами, а ясным глазами, цветом лица, поведением и в конечном итоге настроением, – это живот.

Ю.В.: Живот – абсолютно!

В.С.: Это и есть фабрика еды. Это индустрия еды или едопереваривание. Не пищеварение, а именно едопереваривание, потому что я давно уже понял: что творится в животе, то у тебя и на лице. Я это апробировал на себе.

Ю.В.: Так надо делиться секретом.

В.С.: Пожалуйста.

Ю.В.: А что кроме каш? Страсть – это рыба, пирожные и каши, а что такое слабости?

В.С.: Слабость – экзотика. Экзотические продукты для меня слабость, и поэтому я аккуратно к ним отношусь, очень осторожно. Я не знаю, как отреагирует моя русская животина на такие заморские, дальнестранные продукты, потому что… Я бы и жуков жареных попробовал, наверное, и змей копченых, лишь бы не знать, что это такое. Мне кажется, слабость в том, что я любопытен во вкусной еде. В данном случае это и от нищеты детства или бедности из детства. Слабость в том, что сегодня, будучи благополучным, я поймал себя на том, что, когда ты задала мне вопрос, я бегаю по годам своей жизни. А это неправильно. Все равно я буду отвечать из сегодняшней жизни, из сегодняшнего Сухорукова, который сидит перед тобой. Конечно, у меня слабость изобретать из простых продуктов вкусную еду. Редко это получается, но получается. Что я имею в виду? В детстве я приходил к бабушке, еды было очень мало, очень скромно. Что было у нее? У нее была треска, репчатый лук, картошка, ну и подсолнечное масло, к примеру. И тем не менее на всю жизнь я запомнил один рецепт, думаю, ты тоже о нем знаешь. Есть один нюансик. Она брала рыбу, окуня, треску, из этих семейств, мыла ее, нарезала кусками, снимала только черную пленочку с животика, укладывала в глубокую сковороду, нарезала крупными кружочками картошку, кольцами лук. Заливала это подсолнечным маслицем, добавляла простой воды, солила и закрывала крышкой. Все, больше ничего.

Ю.В.: Не обжаривая? Значит, она ее томила.

В.С.: Томила или тушила. На тихом огне. Раньше ставила в огромную печь, а когда переехали в квартиру, то уже на газовую плиту. И рыба под крышкой томилась минут сорок. Это блюдо можно холодным есть, на хлеб намазывать, запивать чаем сладким. Хотя, предупрежу, это еда бедной жизни.

Ю.В.: Так нет ничего плохого в еде бедной жизни.

_MG_9795 copy.jpg

В.С.: Или вот тебе второй из детства рецепт. Откуда он, я так и не узнал ни от матери, ни от отца, ни от бабушки. И называлось блюдо «Мурцовка». Слышала?

Ю.В.: Нет.

В.С.: Есть в этом блюде какая-то таежность, тюремность. Холодная вода, туда меленько нарезается кубиками черный хлеб, ржаной или орловский, так же мелко-мелко режется репчатый лук, солится и добавляется опять-таки подсолнечное масло. Все это стоит в воде минут 15. И хлебай. Казалось бы, какая-то каторжная еда. А когда съедаешь хлеб и лук вылавливаешь, остается в воде масса из крошек. Вот это самое вкусное.

Ю.В.: А вы сами готовите?

В.С.: Я люблю готовить, я изобретательный в этом отношении человек. У меня и книжки кулинарные есть. Я умею делать все. Единственное, чему я не научился, – готовить тесто.

Ю.В.: Дрожжевое?

В.С.: Да, дрожжевое, чтобы готовить булки, пироги. А так я и щи, и борщи, и супы, и картошки, и каши делаю. Я манную кашу без комков научился варить еще в детстве. Я это дело любил. И одно из моих желаний, если бы я не стал актером, быть поваром. Две причины: во-первых, есть возможность изобретать вкусную еду, кушать, да еще и домой приносить. (Смеется. – Прим. ред.). Вот я и думал пойти в повара. Я готовил кексы. И очень любопытный торт, меня в свое время подруга научила. Пекутся такие лепешки, они засыхают, а потом их крошат. Эти крошки и грецкие орехи заливают сгущенкой, приминают. И получаются вот эти сдобные крошки с орехами и сгущенкой. Это так просто и так вкусно.

Ю.В.: Гениально. Я представляю себе.

В.С.: Я очень люблю молочные продукты. Вот говорят, что для взрослого человека вредно. А я говорю: «Мне не вредно».

Ю.В.: Вообще надо себя слушать. Если тебе на самом деле это вредно и ты к себе прислушиваешься, то сам знаешь, что, может, тебе это не надо есть восемь раз в неделю на завтрак, обед и ужин, но вообще кальций и кисломолочные продукты полезны.

В.С.: Очень часто говорят «нельзя, нельзя». Вот, например, обнаружили, повышение мочевой кислоты в крови, и говорят, что нельзя цветную капусту, помидоры…

Ю.В.: Я знаю. Фасоль нельзя, шпинат… Вообще вы мне уже все очень хорошо рассказали. Осталось спросить две вещи…

В.С.: Почему я так хорошо выгляжу? (Смеется. – Прим. ред.). Я сейчас тебе расскажу. Потому что я держу свой живот в чистоте. Я позволяю себе голодать не для фигуры…

Ю.В.: А голодаете?

В.С.: Бывает. И второй момент. Это надо советовать всегда: пейте много воды.

Ю.В.: А сколько вы пьете?

В.С.: Литров 6–8 в сутки.

Ю.В.: Я думала, что я много пью, а я пью 3 литра, а вы меня переплюнули.

В.С.: Да, но надо много двигаться. Сидеть нельзя.

Ю.В.: А есть у вас на кухне такие продукты, без которых вы не можете жить?

В.С.: Нет.

Ю.В.: Все взаимозаменяемо?

В.С.: Нет ни фетиша, ни культа ни в чем.

Ю.В.: Прекрасно. Вот говорят, что мужчина живет в работе, а я думаю, что, когда человек счастлив в работе, когда у него есть дело жизни, то это не все. Можно сказать, что жизнь складывается наполовину.

В.С.: Но я тебе одну вещь хочу сказать. Еще одну мысль, которую ты должна пропагандировать в журнале: «Хочется – ешьте, хочется – пейте!», то есть надо себя слушать, это мы говорим о слове «в охотку». Но к водке или каким-то дурным продуктам это не имеет отношения. Кстати, к еде и хорошим напиткам есть еще одно слово: «в меру».

Ю.В.: Французы говорят: «Чувство меры во всем, включая чувство меры». Я тоже никогда не жалею, если съела кусок шоколадного торта, если съела хлеба с маслом. Вот такой багет могу одна зарубить легко. И сливочного масла полпачки.

В.С.: Я очень рад, что у нас такая встреча, хотя я не готовился к разговору.

Ю.В.: А чего тут готовиться? Хлеб насущный – огромная тема. Я однажды подумала, не знаю, может, где-то услышала: «Вкусная еда – это самое большое удовольствие, которое мы получаем одетыми».

В.С.: Да!

Ю.В.: Это со всех сторон. С точки зрения здоровья, с точки зрения эстетики, с точки зрения ассоциаций из детства, с точки зрения мечтаний. Что бы я хотел на перспективу. Допустим, я хочу поехать в Италию, хочу лепешку с маслом. И не только чтобы жить, и охотиться, и дальше бегать, а чтобы получать удовольствие, как в театре… Вот бутылка нашего оливкового масла, которое мы сами делаем. Здесь написано: «Кончаловский». Думаю, что это будет напоминать тебе Италию.

В.С.: Спасибо. А когда ты здесь, кто за этим следит там?

Ю.В.: Там есть итальянец. Оливки – это такая же история человеческая, как и хлеб, и сыр, как вино, потому что их надо правильно стричь, правильно ухаживать. Если очень холодная зима, а в прошлом году была очень холодная зима, много у кого деревья замерзли, а у нас нет, потому что он каждое дерево окутывал дымом, так окутывают виноградники.

В.С.: В Подмосковье тоже так делают.

Ю.В.: Но с оливками у них такое было не принято, потому что таких холодов не было, а тут три дня минус восемнадцать. Это неслыханно для юга Италии. Это чистое масло, сделанное по старинке, камнями перетертое. Холодного отжима, все как надо. Так что будешь есть с лепешкой и вспоминать нас.

В.С.: Но ты чаще там?

Ю.В.: Нет, не получается с работой, и театр очень сильно держит.

В.С.: Радуйся. Ты хороша на сцене.

Ю.В.: Конечно, я радуюсь.

В.С.: У тебя такие волосы шикарные. Почему ты их не показываешь в «Дяде Ване»?

Ю.В.: Приехала моя педагог из Минска. Она такая замечательная, она мне жизнь дала. Она сама всю жизнь под Цветаеву стрижется и говорит: «Андрей Сергеевич, все замечательно! Только бы мне хотелось, чтобы в конце спектакля Юля сняла платок и все бы увидели, какая она красавица!» Он отвечает: «Вот вы будете ставить свой спектакль, и там она у вас снимет».

В.С.: А вы много ездите со спектаклем?

Ю.В.: Много. Мы были в Израиле восемь дней,были в Риге. Должны ехать в Грузию.

В.С.: Юль, я давно тебя не видел живьем и хочу тебе сказать, что выглядишь ты потрясающе. У тебя такой цвет лица, загар такой неуловимый. Это очень хорошо.

Ю.В.: Спасибо за комплимент. Это всегда очень приятно, но я все продолжаю учиться правильно реагировать на комплименты.  

Комментарии:

Эту статью еще никто не прокомментировал, вы можете быть первым!

Чтобы оставить комментарий на сайте, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.